February 22nd, 2010

Tosca Wiener Staatsoper 17.02.2010

Wiener Staatsoper продолжает успешно выполнять добровольно взваленную на свои плечи функцию приобщения русской публики к опере, в то время как Большой театр идет верным курсом по воспитанию дорогих россиян отвращения к этому виду искусства. Подобно Чацкому, который, как известно, с корабля на бал, я практически катапультировался из самолета в Оперу и успел на Tosca по заранее купленным билетам.

Из программки узнал, что не все так сладко, как мне представлялось — Martina Serafin заменилась на HASMIK PAPIAN [Асмик Папян].
Но, слава те господи, с Рудегом ничего не произошло и имя его гордо красовалось в cast. Не скрою, я очень ждал его.
Собственно, Тоску в Вене я уже имел счастье слушать и мне конечно хотелось повторить свои позитивные впечатления. На сей раз спектакль не получился таким гармоничным, как это было прошлой весной.
Папян, влетевшая по замене, спеть эту партию попросту не смогла. Это ей не по голосу [ помню как она начинала на конкурсе Чайковского и пела, довольно таки неплохо, Семирамиду...], не по драматическому таланту, да и внешне какая-то она не убедительная Тоска...
С великолепными костюмами Николая Бенуа не было никакого сладу. Все мешало играть и петь. К тому же борьба ее слабенького, давно измотанного, лирического сопрано с жесткой и насыщенной драматизмом партитурой Пуччини закончилось явно не в пользу певицы. Абсолютно провальная неозвученная середина, полное отсутствие нижнего регистра [похоже его и не было никогда], а верхушек никто и не пытался показывать. Хуже всего было то, что певице просто не хватало сил и она рвала фразы, проговаривая чуть ли не абзацы музматериала. Вот такое исполнение ...  т е полный неадекват высокому званию одного из лучших оперных домов мира.

Зато полный адекват своему возрасту и общему физическому состоянию показал RUGGERO RAIMONDI
Операция не прошла даром и теперь его ахиллесова пята практически не работает, поэтому он движется по сцене семеня на согнутых ножках.
Было в этом Скарпиа что-то невыносимо жалкое прям с первого появления.
Когда Раймонди вышел, показалось, что смерть пописать его отпустила.
Всякое желание придать хоть какой-то бодрости интерпретации роли [про значительность я вообще молчу] протухало на корню.
Апофигей наступил во 2-м действии в сцене приставаний Скарпиа к Тоске. А уж когда он попытался на нее залезть, зал замер — как бы не случилось того, что произошло в одном известном анекдоте:-), который любят рассказывать наши никому неизвестные певицы.
А именно, клиент - известный певец, умирает на теле нашей никому неизвестной певицы:-)
Своевременный приход Сполетты прервал эту оргию духа и зал выдохнул. Будет жить !

В данной ситуации совершенно неуместной была сцена убийства при помощи холодного оружия. Если бы Тоска захотела, такого Скарпиа она могла бы прикончить, дав ему щелчок в лоб, ну, или на худой конец, плюнув в него. Но Тоска все же принципиально действовала по либретто, вяло ткнув Скариа ножом в живот. После чего Раймонди наконец-то успокоился и перестал доставать уважаемую публику. Однако, к получению аплодисментов по окончании 2-ого действия приободрился и довольно таки бойко раскланивался. И домой не пошел, а подождал, когда закончится спектакль и на дрожжах успеха главного героя урвал свою немалую толику программок, на которых надо было расписаться и фотовспышек в свой адрес. Я тоже несколько раз вспыхнул...



Как пел даже не собираюсь рассказывать. П ч как вокализируют люди в возрасте, когда их голос наконец-то становится молод и свеж, сами знаете, - по большей части разговаривают. Похоже, что Раймонди перешел ту черту, когда поют уже не ахти как, но мастерство и имя спасает. В этом спектакле спасения не было

JOSÉ CURA оч чувствителен к партнерам на сцене, поэтому начало оперы провел индифферентно — отрабатывал номер, такое с ним случается. Дуэт без интереса к партнерше и без интереса к проиходящему на сцене. Это было похоже на перелистывание неоднократно прочитанной книги.
Но Recondita armonia при этом спел легко и свободно(оно и понятно, книжка-то давно прочитана) Во 2-м действии решил играть сам с собой, начав украшать роль находками по мере поступления. Пыточные вопли меня лично оч позабавили. Когда его приволокли на Vittoria! Vittoria! L'alba vindice appar стало ясно, что всю эту банду, а заодно и Тоску, он мог бы разметать в 5 минут. Но почему не стал этого делать, скорей всего из уважения к сединам своего противника. Честно и сочно отчеканил Vittoria с устойчивым ля# в полный голос.

3-е действие было лучшим, что было в этом спектакле, если не считать подсырника, о котором позже. Кура окончательно потащил одеяло на себя и правильно сделал, п ч оперу вытащить в данной ситуации мог только он. В E lucevan le stelle показал все лучшее, что есть у него в голосе. Пел насыщенно, звучно, с фирменным теноровым переливчатым вибрато. Голос с металлическим привкусом в хорошем смысле этого слова прорезал зал с легкостью.



А дальше в O dolci mani mansuete e pure на контрасте просто поразил мягким окрашенным глубоким мezzo voce, создав полное впечатление, что поет лирический тенор.
Абсолютно неординарное решение партии, в том смысле, что у спинто теноров никогда не услышишь тягучей густоты и мяса при средней громкости звука. Жаль, что не всегда оркестр шел за ним. У Куры отличные от других голосовые акценты партии, для многих непривычные, но для меня его Каварадосси было оч интересным и не повторяющимся. Исполнение Куры зависит от всех входящих обстоятельств, но оба раза, когда я его слушал, уровень вокала был выше всяких похвал. И этот тенор всегда центр. Все вокруг него. Его личный успех в итоге был тому подтверждением.

Особых восторгов от игры оркестра не испытал. Каждый музыкант делал свое дело вполне профессионально, как всегда в Венской опере, но собрать их ансамбль у дирижера STEFAN SOLTESZ местами не получалось.

Финальные поклоны прошли на ура. Вызывали неоднократно. Время не засекал, но минут 20 долбили. Папян свои выбросили букет из козырной ложи.



Теперь про спектакль после спектакля, чем так славна Венская опера [особенно когда сцене José Cura]
Что там творилось.... В предбаннике и на улице образовался полный кашман(каша манная) Даже клетчатое окошко, через которое можно было подсмотреть, что делается внутри, атаковали. А внутри по разным концам стола сидели Рудег, который не ушел домой по окончании своего фрагмента и Кура. Папян в праздновании участников участия не приняла, т к никто к ней не кинулся и не заметил, ее ждали свои; да и свободных мест за столом и около него уже не было, там вообще никакого места не было.:-) К телам пробиться было трудно. В итоге, по истечении довольно длительного времени, толпа поредела, но энтузиазма у прекрасной половины населения не поубавилось.
В то время как Раймонди вел интеллектуальные беседы о его жизни в искусстве, Кура усаживал к себе на колени девушек в целях фотографироания, исправно выполняя роль седеющего секс-символа:-).
И опять конечно этот кошмар - КУЧА ! фотографий у всех; почти у каждого альбомы формата А4; парад фотоаппаратов по последнему слову техники; какие-то журналы суют, открытки, газетные вырезки... Просто полундра.




Я со своей мыльницей и без золотого маркера выглядел просто оборванцем.
Да! В Вене сырить это вам не около Большого в полном одиночестве посреди улицы околачиваться. Работенка не из легких.:-)
И становится уже совершенно обыденным довольно яркое присутствие русскоговорящих на подсыре. Может, когда Большой восстановится, люди в Вене опыта поднаберутся и не только родственники цветы таскать будут своим, но и у подъезда очередки будут выстраиваться с комплиментами, монплезирами и альбомами:-)



Продолжение про два в одном [концерт Vesselina Kasarova в Musikverein и "Фальстаф" в SO] обязательно последуют